Издательский дом «Первое сентября», Департамент образования г. Москвы, Московский педагогический государственный университет

Всероссийский педагогический марафон учебных предметов

15 марта 2006 г.

«Московский городской дом учителя»

День учителя литературы

Репортаж

Ведущий заседание Сергей Волков начал с неопровержимого утверждения: произведения классической русской литературы, которые изучают дети и подростки, написаны были не для них. «Надо ли бездну Тютчева вносить в душу пятиклассника? Поймет ли четырнадцатилетний Гоголя? В какой момент они перестают понимать и начинают имитировать понимание? Детям тяжко, скучно, но программа требует! Что делать? Не читать? Разгрузить программу? По старинке талдычить у доски свое, а они пусть делают вид, что поняли? Как поступить?»

Участники делились своими секретами решения проблемы. Сергей Волков рассказал, что понял несколько важных вещей: «Девятый класс – тот же детский сад, с ними нужно играть. Не будем играть, «приплясывать», нарушая, если надо, каноны академического литературоведения, – не сможем увлечь, не загорятся глаза».

Ирина Щербина, учительница московского лицея № 1502 предостерегала против наукообразности, голой технологии в преподавании литературы. Ни в какой методичке, говорили участники, невозможно прочесть о том, какой вопрос и почему заинтересует детей так, что они сами кинутся перечитывать и перелистывать. «Фамусов говорил-говорил короткими репликами, а вдруг забабахал огромный монолог, с чего это вдруг?» И дети сами выходят на проблему взаимопонимания и отчуждения. «Как звали родителей Онегина?» – «Там не сказано…» – «Действительно, не сказано, а почему, как вы думаете?» И тогда юные читатели делают открытие: Онегина в отличие от Татьяны окружали в детстве сплошь безымянные, а значит, чужие и холодные люди.

Ольга Хренова на занятии «Свернутый и развернутый анализ художественного произведения» тоже первостепенное внимание уделила точной и увлекательной постановке вопросов, без которых у школьников не сформируется духовно-личностное отношения к тексту.

На занятии «Профильный уровень литературного образования в программе В.Г.Маранцмана» автор программы был солидарен с коллегами: «Надо иметь право, чтобы будить душу. Надо, чтобы человек прожил текст, а потом мог ответить, о чем он и для чего он. Но ведь текст бездонен, нам нельзя создавать ощущение его исчерпанности. А мы что делаем? Огорошиваем учеников формальными вопросами: какая тема? какая идея?..».

Мастер-класс Юлия Халфина «Изучение романа «Евгений Онегин» в школе» был посвящен «очищению» классического произведения от стереотипов восприятия и преподнесения. Вот яркий пример такого стереотипа: «Характеризуя Онегина, все школьники – я иного не встречал – опираются на первую главу. Но ведь там нет Онегина! Там есть типичное поведение светского шалуна, которое Онегину надоело, стало чуждым». Интересно, что здесь тоже обсуждался вопрос, почему у Онегина как будто нет ни матери, ни отца. Да потому, воскликнул ведущий, что у него единственный родитель – сам Пушкин, из головы которого Онегин родился, как Афина из головы Зевса.

Лекцию-семинар «Русская литература в ХХI веке: движения и перспективы» провел доктор филологических наук, известный прозаик Алексей Варламов, несколько дней назад награжденный премией Александра Солженицына. Писатель рассказал о своем опыте, о том, что сегодняшняя литература находится в активном и сложном поиске: «У нас, к сожалению, мало «экологически чистой», целомудренно-чистой прозы, но обнадеживает, что такая проза стала появляться». И ведущий, и участники сошлись во мнении, что будущее русской литературы – за реализмом.

Острые споры вспыхивали на семинаре Сергея Зинина «Единый экзамен по литературе: опыт проведения и перспективы».

– Мы, учителя, сидели и отвечали на вопросы ЕГЭ из интернета. Во многом даже нам было нелегко разобраться, а ребенок просто становится в тупик!

Ирина Щербина говорила о том, как она огорчена: «То, что я критиковала в прошлом году, осталось неизменным и в этом…»

Ведущий утешал тем, что «всякая неудачная, завиральная чиновничья идея не выживет, дойдя до учителя, столкнувшись с его совестью, знанием, мастерством». Но настаивал, что идея ЕГЭ как раз удачна.

Много было вопросов чисто практических: «Имеет ли ребенок право отказаться от сочинения? И что тогда он должен сдавать?»

В этом году ситуация такова: ученик может отказаться от письменного экзамена по русскому языку и литературе в форме сочинения (изложения). Но в таком случае обязан сдавать экзамен по русскому языку в формате ЕГЭ, а литературу – по выбору: либо в формате ЕГЭ, либо по билетам.

Самое бурное столкновение мнений случилось на заседании дискуссионного клуба «Каким быть школьному учебнику?». Перед заседанием участникам были заданы вопросы, давшие направление спорам: «Что такое учебник? Пособие для работы с текстами на уроке, путеводитель для ученика, «учебник жизни»? Какова ведущая функция учебника литературы? Воспитание личности, воспитание интереса к литературе, расширение кругозора, обучение литературоведческим навыкам, подготовка к итоговой аттестации (ЕГЭ, сочинение)? Какой принцип должен быть в основе организации учебного материала? Хронологический, проблемно-тематический, жанровый, культурологический? Что должна включать в себя структура учебника? Биографии писателей, тексты полностью, в сокращении или в пересказе, вопросы и задания, тематику творческих и индивидуальных заданий, научный аппарат, дополнительный материал на электронных носителях?»

Вопросов оказалось куда больше, чем ответов. Больше того, позиции учителей и разработчиков учебных пособий разошлись очень резко. Вплоть до того, что учителя склонялись к радикальному решению: учебники по литературе не нужны.

Елена Иваницкая